Выгорание в декрете: как распознать скрытые симптомы

«Ты ведь дома, что тебе может быть, чтобы выгореть?» – эту фразу слышит большинство матерей в декретном отпуске. От супруга, от специалиста, от собственной матери, от внутреннего критика. И каждый раз это звучит как укол: если я чувствую себя настолько плохо, а объяснений этому нет – значит, проблема во мне.

Существует определенная причина. Парентальное выгорание – явление, которое было описано и зафиксировано в научных исследованиях за последнее десятилетие. Это не послеродовая депрессия, не апатия и не «недостаток силы воли». Это самостоятельное состояние, имеющее специфические нейробиологические признаки, которое медики часто не диагностируют – поскольку не знают, на что обращать внимание.

В 2018 году клинический психолог Изабель Рос кам из Университета Лувена (Бельгия) создала шкалу оценки эмоционального выгорания родителей (Parental Burnout Assessment (PBA)) и описала парентальное выгорание как состояние, состоящее из четырех взаимосвязанных элементов:

• Выгорание, вызванное родительскими обязанностями. Не просто ощущение усталости от жизни, а именно истощение от роли матери. Это особый вид усталости, обусловленный спецификой воспитания детей.
• Мать ощущает эмоциональную отстраненность от ребенка. Она выполняет родительские функции, такие как кормление, одевание и укладывание, но не проявляет эмоциональной вовлеченности. В ее словах звучит фраза: «Я поступаю верно, однако не испытываю никаких чувств».
• Радость от воспитания детей угасает. То, что раньше вызывало восторг от улыбки ребенка, теперь не вызывает никаких чувств или даже раздражение.
• Противопоставление с тем, какой человек был раньше. «Я была хорошей матерью, а теперь – нет». Подобное противопоставление вызывает сильное чувство вины.

В отличие от депрессии, которая оказывает влияние на все аспекты жизни, парентальное выгорание имеет более специфический характер: женщина может чувствовать себя вполне нормально на работе (если она есть), в общении с друзьями и в своих увлечениях. Однако, в роли матери она ощущает себя полностью истощенной. Лечение антидепрессантами при парентальном выгорании неэффективно, поскольку в ней отсутствует дефицит серотонина; в данном случае, необходимо перераспределение обязанностей и восстановление внутренних резервов.

Врач-педиатр интересуется состоянием ребенка, гинеколог — состоянием женщины, терапевт — общим самочувствием пациента. Однако, никто не задает вопрос о том, как женщина ощущает себя в роли матери?».

Для выявления послеродовой депрессии (ПРД) используется шкала Эдинбурга (EPDS), которая включает в себя десять вопросов, задаваемых во время послеродового визита. Однако EPDS оценивает общее эмоциональное состояние, а не отношение к родительству. Женщина, испытывающая парентальное выгорание, может получить 8 баллов по EPDS (что считается нормой), но при этом набрать 4 из 4 баллов по шкале выгорания родителей (PBA), указывая на тяжелую степень выгорания. В этом случае она может остаться незамеченной».

Второй вопрос касается привыкания к переживаниям и признанию их нормой. Фраза «Все мамы устают» становится своего рода заклинанием, с помощью которого врачи, близкие и сами женщины принижают значимость их состояния. Безусловно, усталость свойственна всем матерям. Однако не каждая из них ощущает себя машиной, не каждая застывает, когда ребенок плачет, и не каждая засыпает с чувством вины за то, что является «плохой матерью».

Рабочее выгорание было впервые определено Кристиной Маслак в 1981 году и включает в себя эмоциональное истощение, деперсонализацию и снижение чувства личной эффективности. К факторам, способствующим выгоранию, относятся постоянная перегрузка, недостаток контроля над рабочим процессом и отсутствие признания заслуг.

Декрет воспроизводит все триггеры.

• Постоянное напряжение. Уход за младенцем требует от матери круглосуточной занятости без перерывов и отпусков. Согласно исследованию, опубликованному в журнале «Социальные силы», мать ребенка в возрасте до года в среднем тратит на работу 98 часов в неделю, включая ночные кормления, пробуждения и выполнение домашних обязанностей. Это эквивалентно двум с половиной рабочим дням.
• Недостаток контроля над ситуацией. Поведение ребенка непредсказуемо. Невозможно составить четкий план дня — он нарушается, если ребенок заболевает, испытывает бессонницу или плачет. Постоянный стресс, вызванный непредсказуемостью, приводит к более сильному повышению уровня кортизола, чем стресс от сложных, но ожидаемых задач.
• Неоплачиваемый труд. На работе можно рассчитывать на зарплату, продвижение по службе и похвалу от руководства. В декретном отпуске – ребенок, который не способен выразить благодарность до трех-четырех лет. Супруг, не замечающий скрытых трудозатрат. Общество, воспринимающее домашнее пребывание как простой отдых.
• Ограничение социальных связей приводит к их существенному уменьшению. Общение зачастую ограничивается вопросами о сроках и начале кормления. Отсутствует интеллектуальная активность. Мозг, который обычно занят решением сложных задач, функционирует без нагрузки.

Через 6–18 месяцев нейрохимическая система вознаграждения начинает истощаться. Уровни дофамина снижаются, что приводит к апатии, серотонин становится нестабильным, вызывая раздражительность, а кортизол сохраняется на хронически высоком уровне, провоцируя тревогу. Это типичная картина выгорания.

• Раздражительность часто объясняют недосыпом, предменструальным синдромом или особенностями характера. Однако это может быть проявлением истощения эмоциональных резервов. Когда мозг функционирует на пределе возможностей, он теряет способность контролировать эмоции. Внезапные вспышки гнева на ребенка по незначительным поводам – это не признак плохого характера, а нейрокогнитивный дефицит.
• Соматические проявления включают в себя головные боли, боли в спине, хроническую усталость, расстройства пищеварения и склонность к частым простудам. Врач-терапевт, не выявляя конкретных заболеваний, рекомендует прием витаминов. Однако, истинной причиной является хронический стресс, который ослабляет иммунную систему и способствует повышению мышечного напряжения.
• «Уход в экран. Бесконечное пролистывание ленты в телефоне – не зависимость, а способ для мозга восполнить недостаток дофамина, который он ранее получал из других сфер жизни. Социальные сети стали самым простым способом получения дофамина в период социальной изоляции.
• Отчуждение от ребенка – один из наиболее тревожных и социально осуждаемых признаков. Женщина ощущает, что не испытывает любви к ребенку (или любит его недостаточно). Речь идет не об отсутствии любви, а об эмоциональном истощении: мозг на время «блокирует» чувство привязанности, стремясь защитить себя от чрезмерной нагрузки. Согласно исследованию, опубликованному в журнале детской психологии и психиатрии (Journal of Child Psychology and Psychiatry), парентальное выгорание увеличивает вероятность пренебрежения ребенком в 12 раз и риск жестокого обращения – в 3 раза. Это происходит не из злобы, а вследствие чувства опустошенности.
• Чувство вины. Непрерывное, едва ощутимое, не имеющее конкретной причины. «Я недостаточно хорошая мать» — словно навязчивый звон, от которого невозможно избавиться. Это чувство вины провоцирует компенсаторные действия: стремление прилагать еще больше усилий, недосыпать и избегать просьб о помощи. Замкнутый круг

• Перераспределение нагрузки. Согласно исследованию Роскомнадзора (2021 года), основным фактором, предсказывающим выгорание родителей, является несоответствие между факторами стресса и доступными ресурсами. При этом, определяющим является не абсолютная степень нагрузки, а соотношение между ней и уровнем поддержки. Так, мать двоих детей, имеющая активного супруга, испытывает меньший риск выгорания, чем мать-одиночка, лишенная поддержки.
• Необходимо выделять регулярное «время без ребенка» – как минимум 2-3 часа еженедельно, которые полностью посвящены себе. Это должно быть время, когда ребенок находится под присмотром другого взрослого, а не, например, пока он спит. Мозгу требуется период, в течение которого он не несет ответственности за жизнь другого человека. Без этого полноценное восстановление не представляется возможным.
• Регулярные физические упражнения, такие как ежедневная прогулка продолжительностью 30 минут (без использования коляски), позволяют снизить уровень кортизола на 15-20% и увеличить выработку дофамина на 25%. Это может показаться простым советом, однако для мамы в декретном отпуске даже выход из дома в одиночку может быть настоящим подвигом.
• Общение вне круга мам. Беседы, не касающиеся детей. Стимулирование умственной деятельности. Напоминание о том, что я – это не только материнство».
• Когнитивно-поведенческая терапия может быть эффективна при работе с чувством вины и перфекционизмом. Группы поддержки, как онлайн, так и оффлайн, помогают нормализовать переживания. Осознание того, что вы не одиноки в своих проблемах, уже может оказывать терапевтическое воздействие.
• При необходимости может быть назначено медикаментозное лечение. Если выгорание спровоцировало развитие депрессии (что встречается в 30-40% случаев), антидепрессанты оказываются эффективными. Они не являются временным решением, а помогают восстановить нейрохимический баланс, что создает условия для терапии и позитивных изменений.

• Задайте вопрос: «Оцените свое состояние по шкале от 1 до 10» — и выслушайте, что вам ответят. Не спешите с предложениями, просто дайте возможность высказаться.
• Примите ребенка на три часа в субботу. Не предлагайте помощь, а возьмите его. Полностью. Без звонков с вопросами о его одежде?».
• Не стоит давать указания в форме «скажите, что нужно сделать». Это возвращает ответственность за управление ей. Определите суть задачи и приступайте к ее решению.
• Не принижайте значимость чувств другого человека. Фраза «Все мамы устают» может быть очень болезненной. Лучше сказать: «Я вижу, что тебе непросто. Чем я могу помочь?»

Родительское выгорание – это не приговор и не свидетельство некомпетентности в воспитании детей. Это указание на то, что нагрузка слишком велика, а имеющихся сил не хватает. Восстановить силы возможно, но предварительно необходимо осознать: быть матерью – это не просто находиться дома. Это самая сложная работа, не имеющая четкого определения обязанностей, установленного расписания, оплаты труда и возможности прекратить ее.